Люди не меняются? Я проверял на себе о реакциях, которые включаются без нас, и о том, где у перемен предел

Реакция раньше мысли

Фразу «люди не меняются» обычно говорят спокойно, как прогноз погоды. Я бы поставил вопрос иначе: что, если человек может перерасти свою неосознанную животную природу? Я проверял это на себе и видел у других.

Начну с того, что в нас действительно не меняется. Врач бьёт молоточком чуть ниже колена, и нога дёргается. Сигнал от колена доходит до спинного мозга и сразу возвращается к мышце бедра, головной мозг в этом участвовать не обязан. Такой рефлекс заложен в тело, и переписывать его незачем: он никому не мешает.

Но есть другие реакции, которые срабатывают так же быстро и так же без спроса. Кто-то не согласен со мной, и я защищаюсь. Кто-то давит, и я нападаю в ответ. Кто-то «думает неправильно», и я бросаюсь его переубеждать. Изнутри это ощущается так же, как дёрнувшаяся нога: само.

Только этим реакциям я научился. За жизнь психика запомнила, что несогласие опасно, и теперь включает защиту раньше, чем я успеваю разобраться, есть ли опасность на самом деле. Раз реакция выучена, её можно заметить и выучить другую.

Чем лучше я понимал, как устроен, тем чаще видел, как тело защищается само: от простого «ты не прав», от мнения, которое отличается от моего. Угрозы не было. Была программа, которая принимала чужую точку зрения за нападение.

Почему кажется, что люди не меняются

Я общаюсь со многими людьми, и вслух «люди не меняются» говорят немногие. Чаще это видно по тому, о чём человек не задумывается: что себя вообще можно менять.

Мне кажется, человек совпадает со своим восприятием себя и мира. Его реакции для него не реакции, а он сам: «я вспыльчивый», «я такой». Если ты и есть твоя реакция, менять её всё равно что менять рост. Картина «люди не меняются» выглядит не мнением, а фактом, и человек живёт внутри неё, не меняясь сам. Картина подтверждает себя.

Это не глупость и не лень. Так работает восприятие: изнутри своей привычки её не видно, как не видно очков, которые носишь давно.

Исследователи это проверяли. В 2017 году психолог Брент Робертс с коллегами собрал 207 исследований, где черты личности измеряли до и после терапии или тренингов. В среднем примерно за полгода черты заметно сдвигались, сильнее всего росла эмоциональная устойчивость, и сдвиг держался после окончания занятий Источник 1. Оговорка: люди оценивали себя сами, и часть перемен могла быть возвращением к себе после трудного периода. Но «каким родился, таким и останешься» эти данные не подтверждают.

Меняется и сам мозг. В 2004 году немецкие нейробиологи учили взрослых жонглировать тремя мячами и сканировали их мозг. За несколько месяцев у учеников выросло серое вещество в зонах, которые следят за движением, а после перерыва прирост частично ушёл Источник 2. Мозг подстраивается под то, что мы делаем снова и снова. Это и называют нейропластичностью.

Где можно перестать защищаться

Одному заметить свою реакцию трудно: она срабатывает быстро, а потом мозг объясняет её задним числом — я не защищался, я просто был прав. Мне помогли две вещи, обе связаны с людьми вокруг.

Первая: договорённость о ненападении. В какой-то момент я оказался среди людей, с которыми мы прямо договорились, что друг для друга не опасны. В разговоре можно не обороняться: никто не ищет, как тебя задеть, а несогласие — просто другое мнение. Когда угрозы нет по договорённости, защиту можно сознательно опустить и посмотреть, как она всё равно пытается включиться.

Вторая: обратная связь. Рядом были люди, которые могли спокойно сказать что-то вроде «сейчас ты защищаешься». Без упрёка, как говорят о расстёгнутой пуговице. Изнутри реакцию видно плохо, со стороны сразу. Когда тебе показывают её раз за разом, ты начинаешь замечать её сам, а потом успеваешь поймать до того, как она развернётся.

В такой среде перемены идут быстро. Я видел, как люди вокруг меняли глубокие убеждения и реакции, и как от этого менялось их отношение к происходящему и к другим.

История одного спасателя

Один пример запомнился мне особенно хорошо.

Я знал человека, который жил в позиции спасателя. Как только он видел, что кто-то, по его мнению, думает неправильно, у него включалось одно и то же: переубедить. Неважно, просили его об этом или нет. Сам он этого не замечал. Ему казалось, что он просто помогает.

Мы разобрали это вместе и показали ему эту реакцию со стороны. После этого у него появился выбор. Он мог спасать, а мог не спасать, в зависимости от ситуации. Раньше этого выбора не было: реакция решала за него.

Мне кажется, это самое точное описание изменения. Человек не стал другим. Он по-прежнему может переубеждать, и иногда это уместно. Просто теперь решает он, а не программа.

Что я использую

Вот что помогает мне. Это мой опыт, а не рецепт и не лечение. Если речь о тревоге, депрессии или другом состоянии, с которым трудно жить, это вопрос к специалисту.

Медитация и наблюдение за умом. Сижу и просто смотрю, какие мысли и реакции возникают, не вмешиваясь. Это тренирует ту самую паузу, в которой реакцию можно увидеть.

Перепроживание личной истории. Возвращаюсь к эпизодам прошлого, в которых, похоже, сложилась реакция, и проживаю их заново уже взрослым взглядом. Бывает, что защита, которая тогда была разумной, давно не нужна.

Интеграция частей. Внутри часто спорят несколько «я»: одно хочет отдохнуть, другое требует работать. Я не подавляю ни одно, а пытаюсь понять, чего хочет каждое, и найти решение для обоих.

Работа с проекцией. Проекция — это когда ты видишь в другом то, что не принимаешь в себе. Если меня раздражает чьё-то поведение, я спрашиваю себя не «что с ним не так», а «почему это задевает меня». Обычно выясняется, что когда-то я вытеснил в себе такую же черту, решив, что быть таким небезопасно. Скажем, если раздражает человек, который громко радуется на людях, стоит проверить, не запретил ли я когда-то такую радость себе. Когда я постепенно разрешаю себе быть таким же, реакция выравнивается. Такие люди перестают меня бесить и задевать.

NLP. Нейролингвистическое программирование — набор приёмов работы с привычками и убеждениями, придуманный в 1970-х. Сначала мне казалось, что оно не работает. Я ждал быстрых чудес: одна техника, и привычка исчезла. На деле одни импринты уходили легко, а другие, вросшие глубоко и плохо заметные, менялись долго.

Оговорюсь честно: научная база у NLP слабая. Психолог Томаш Витковский разобрал исследования за тридцать пять лет и нашёл, что большинство проверок не подтвердили его утверждений Источник 3. Поэтому я отношусь к NLP как к набору приёмов, которые проверяю на себе, а не как к доказанной науке. Одни из них мне помогают, другие оказались пустыми.

Буддийская традиция. Мне многое дала практика наблюдения за умом и разотождествления. Разотождествление — это способность сказать «во мне поднялась злость» вместо «я злой»: злость есть, но я не равен ей. В традиции есть метафора: ум — это волны на поверхности воды. Их можно успокоить, и когда поверхность спокойна, спокойно и всё остальное.

Разотождествление с телом. То же я делаю с дискомфортом в теле, например со сжатием в груди: это реакция, а не я, и у неё можно поискать причину. По моему опыту, напряжение, которое возникает в разговоре или при какой-то мысли, часто держится на выученной реакции психики. Но боль и симптомы, которые не проходят, — повод идти к врачу, а не медитировать.

Где предел

Было бы нечестно сказать, что переписать можно всё. Тело остаётся телом.

Гормональные циклы, еда, холод и жара меняют химию тела, а с ней и то, как мы воспринимаем мир. Голодный человек раздражительнее сытого. Медитацией не отменить то, что происходит с телом в сильную жару. Здесь мы ограничены тем, как устроено биологическое тело.

Есть и то, что заложено эволюцией: инстинкт доминирования, инстинкт защиты своего. Они древнее любых убеждений. Но и их можно заметить. Когда я вижу, что мне хочется продавить собеседника, это уже не слепой инстинкт, а импульс, с которым можно что-то решить.

А какие-то реакции остаются почти неизменными. Но, по моему опыту, окружающим они не угрожают: это реакции вроде того же коленного рефлекса. Нападение, защита, желание переубедить и подчинить, то есть то, что разрушает отношения, относится к другой категории, к той, что переписывается.

Что из этого следует

Для меня здесь главное. Если реакции, которые мешают людям ладить, можно заметить и переписать, значит, группа людей способна договориться. Не идеально и не навсегда, но по-настоящему. Можно жить рядом во взаимопонимании, давать друг другу обратную связь и вместе убирать то, что мешает сотрудничать.

Самое частое возражение, которое я слышу, когда рассказываю о совместной жизни людей с общими ценностями: «Это утопия, люди всегда останутся людьми». Мне кажется, за этим возражением стоит та самая картина «люди не меняются». Если её снять, утопия превращается в инженерную задачу: какие нужны договорённости, какая обратная связь, сколько времени.

Как такая жизнь может быть устроена на практике, я пишу в тексте «Дом, где не страшно сказать правду». А о том, как смотреть на собственный ум со стороны, — в тексте «Ум как интерфейс».

1. 1

   Рефлексы тела не меняются, и не нужно. Реакции психики вроде защиты и нападения выучены, а значит, переписываемы.

2. 2

   Кажется, что люди не меняются, потому что человек совпадает со своими реакциями и не видит их.

3. 3

   Быстрее всего реакции меняются там, где никто не нападает и где тебе спокойно показывают тебя со стороны.

4. 4

   Изменение не делает человека другим. Оно даёт реакции выбор.

5. 5

   Предел есть: тело и его химия. Но он проходит дальше, чем кажется, и того, что меняется, хватает, чтобы люди могли договориться.

Вместо вывода

Я не верю, что можно переделать себя целиком, и не обещаю этого никому. Мне хватает другого: каждый раз, когда я замечаю реакцию до того, как она решила за меня, у меня появляется немного больше свободы.

Мне интересны люди, которые хотят меняться так же: без чудес, с честным взглядом на себя и с любопытством к тому, как они устроены. Я продолжу писать о природе ума, о том, как люди договариваются, и о том, что из этого получается в жизни. Если тебе интересно, подпишись на новые тексты.

А пока вопрос к тебе. Какая реакция у тебя включается сама, и хотел бы ты, чтобы у неё появился выбор?