Общее без принуждения: чем мы делимся и почему это выгодно собственность, которой хочется делиться, и правила, которые люди держат веками

Вечером этим уже пользуются все

Вот сцена, типичная для нашего круга. Один из нас собрал систему для работы с ИИ-агентами: набор настроек и инструкций, с которыми программы-помощники делают работу заметно лучше. Он выкладывает её в общее место. К вечеру ею пользуются все.

Никто не спрашивал разрешения. Никто не записывал, кто кому теперь должен. Никто не боялся, что другой воспользуется и обгонит.

Если пересказать это человеку со стороны, он, скорее всего, поморщится: «Так не бывает. Рано или поздно кто-то начнёт брать больше, чем даёт, и всё развалится». Это возражение я слышу часто, в разных формах. У него даже есть научное имя, и до него мы дойдём.

Сначала о том, как это устроено у нас.

Чем мы делимся

Я говорю об узком круге людей, которые держатся тех же принципов, что и я. Главный из них — ненападение: никто не применяет к другому силу, давление и угрозы. И мы понимаем, что идём к одной цели.

Внутри этого круга общего довольно много.

Общий канал знаний. Кто-то нашёл толковое исследование, удобный инструмент, хорошую статью — она сразу появляется там.

Общие репозитории кода. Репозиторий — это папка с программой и всей историей её изменений, к которой может подключиться каждый, у кого есть доступ. Если один написал полезный код, у остальных он есть в тот же момент.

База знаний. Записи о том, что мы уже выяснили, чтобы не выяснять это заново каждому по отдельности.

Системы для работы с ИИ-агентами — как в сцене выше. И обычные бытовые вещи.

Мой собственный проект imhuman.space тоже распространяется внутри круга свободно и открыто, как и другие мои наработки. Никаких попыток что-то спрятать от своих нет. По сути, это система прозрачности и обмена ресурсами: результат, который сделал один, сразу доступен всем.

Что это даёт

Я не помню ни одного случая, когда такой обмен закончился бы плохо. Зато плюсы видны каждый день.

Первый: все в курсе. Технологии сейчас меняются быстрее, чем один человек успевает за ними следить. Когда за ними следят несколько человек и сразу делятся, каждый знает больше, чем узнал бы сам.

Второй: меньше лишней работы. Не нужно трижды писать один и тот же код, трижды искать один и тот же ответ, трижды разбираться в одном и том же инструменте. Время, деньги и силы уходят на новое, а не на повторы.

Выходит, что делиться выгодно в самом приземлённом смысле. Но почему тогда так живуче убеждение, что общее обречено?

Трагедия общин

В 1968 году эколог Гаррет Гардин опубликовал в журнале Science эссе «Трагедия общин» Источник 1. Его рассуждение простое.

Представь пастбище, открытое для всех пастухов. Каждый пастух думает: если я пригоню ещё одну корову, вся выгода от неё достанется мне, а ущерб от лишней травы, которую она съест, разделится на всех. Значит, мне выгодно пригнать ещё одну. Так думает каждый. Луг вытаптывают, и проигрывают все. Вывод Гардина звучит жёстко: свобода в общем ведёт к разорению всех.

Бытовую версию знает любой, кто жил с соседями. Общий холодильник, в котором чужой йогурт исчезает, а просроченное никто не выбрасывает. Общая кухня, где каждый оставляет «одну тарелку», а через неделю раковина полна.

Звучит убедительно. Гардин рассуждал как в мысленном эксперименте: что будет, если ресурс открыт всем и никаких договорённостей нет. Проверять, как поступают реальные люди с реальными пастбищами, стали позже.

Что нашла Элинор Остром

Элинор Остром, американский политолог, потратила десятилетия на то, чтобы посмотреть, как люди на самом деле управляют общими пастбищами, лесами, рыбными угодьями и водой. В 2009 году она получила Нобелевскую премию по экономике, первой из женщин. Нобелевский комитет отметил, что она показала, как общей собственностью могут успешно управлять сами пользователи Источник 2.

Главную книгу Остром выпустила в 1990 году: «Управляя общим» (Governing the Commons) Источник 3. Её вывод: трагедия не обязательна. Там, где люди сами договариваются о правилах, общий ресурс может жить веками.

Дальше два примера. Это примеры из её исследований, не мой опыт.

Почему у них получилось

Сравнив такие истории, Остром вывела условия, при которых общее живёт долго. В книге их восемь Источник 3. Если пересказать главные простыми словами:

1. Понятно, кто «свой». Ясно, кто имеет право пользоваться ресурсом и где его границы. Общее не значит открытое всем подряд.

2. Правила подогнаны под место. То, что работает на альпийском лугу, не обязано работать в испанском саду. Правила пишут под конкретный ресурс и конкретных людей.

3. Правила пишут те, кто по ним же и живёт. Пользователи сами участвуют в том, чтобы менять правила. Поэтому их и соблюдают.

4. Видно, кто что берёт. За ресурсом присматривают, обычно сами участники. Корову на лугу не спрячешь.

5. Санкции соразмерны, споры решаются быстро. За первое мелкое нарушение — небольшой штраф, а не изгнание. Для споров есть простое и дешёвое место, вроде четверга у собора.

Пчела и улей

Мне кажется, дело в том, с какой позиции человек смотрит на общее.

Обычный вопрос звучит так: что я готов отдать, а что оставлю себе? Он задаётся из личного эго: есть «моё», и любая передача — потеря.

Но если отойти на шаг и посмотреть на себя со стороны, на метапозицию, видно другое. Нас несколько человек, и у нас общая цель. Появляется что-то вроде коллективного эго, общего «мы». И вопрос меняется. Уже не «что отдать», а «как распределить, чтобы каждому было хорошо». В худшем случае — чтобы никто не проиграл. В идеале — чтобы выиграли все.

Условие: мы друг для друга безопасны

Я пока не распространяю этот принцип на всех людей вокруг.

Чтобы делиться открыто, нужно, чтобы те, кто пользуется общим, держались тех же принципов. Между нами должна быть договорённость, по сути социальный контракт: мы друг для друга безопасны. Никто не использует общее против другого. Никто не берёт тайком.

Это совпадает с первым условием Остром: понятно, кто «свой». Общее без границ быстро превращается в тот самый луг Гардина.

И ещё одно. Всё это работает только по согласию. Никто никого не обязывает делиться. Каждый сам решает, что вынести в общее, а что оставить своим, и каждый может в любой момент выйти. На добровольности держится всё остальное.

Общее, которое растёт от использования

Есть особый вид общего, где трагедия не грозит вовсе: знания и код. Их нельзя вытоптать. Если я прочитал статью, тебе её меньше не стало. Наоборот, чем больше людей пользуется, тем больше тех, кто исправляет ошибки и добавляет новое.

Хорошо это видно на открытых проектах. Википедию с 2001 года пишут добровольцы, и она стала одной из самых посещаемых справочных систем в мире. Операционную систему Linux Линус Торвальдс начал в 1991 году как личный проект, а сегодня на ней работает большинство серверов интернета и все смартфоны на Android.

Для меня это пример того же общего, только большего масштаба. Наш круг устроен как маленькая версия такого проекта: каждый вклад сразу становится общим и делает богаче всех.

1. 1

   Общее не обречено. Гардин описал луг без правил, Остром показала, что с правилами общее живёт веками.

2. 2

   Долго живёт то общее, где понятно, кто «свой», правила пишут сами пользователи, а нарушения видны и наказываются соразмерно.

3. 3

   Внутри круга с общей целью вопрос «что отдать» меняется на «как распределить, чтобы выиграли все».

4. 4

   Делиться открыто можно там, где есть договорённость о взаимной безопасности. И только по согласию.

5. 5

   Знания и код от использования не убывают, а растут, поэтому ими делиться выгоднее всего.

Что дальше

У меня есть отдельный проект, который я назвал «Среда здоровой заботы». В нём я попробовал формализовать принципы такой среды: среды, где нет принуждения, решения принимаются только по согласию всех, и в итоге все выигрывают или хотя бы никто не проигрывает. Я свёл эти принципы к конкретным терминам, которые все понимают одинаково.

Когда-нибудь я оформлю его и опубликую, и напишу о нём отдельный текст. Если тебе интересно, подпишись, чтобы не пропустить.

О том, как такие договорённости работают в быту, я уже писал в тексте «Дом, где не страшно сказать правду».

Мне интересны люди, которые считают, что договориться можно. Что утопия — это не фантастика, а вопрос договороспособности: умения договориться о правилах и держать их. Если ты из таких или у тебя есть что обсудить, давай познакомимся.